Общий выпуск
(лучшие по сумме полученных баллов) (по числу голосов, по среднему баллу)

Рассказывают, что жил на свете Хуан Перон. Работал он президентом
Аргентины, хотя некоторые недоброжелатели иногда называли его
"диктатором". Работа была утомительная и опасная: враги постоянно
готовили покушения, во всяком случае, Перон так считал. Особенно он
боялся быть отравленным (это старая традиция местных аристократов).

Никому из своих подчинённых Перон не доверял. Кроме одного. Это был его
старый денщик, прошедший с ним огонь, воду и медные трубы. Преданный как
собака, но с кривыми руками (нет в мире совершенства). Только этому
старому солдату Перон доверял готовить себе пищу. Но умения преданного
слуги не простирались далее, чем "мясо жареное" и "каша пшённая".

Время от времени Хуан Домингович, устав давиться солдатскими харчами,
восклицал: «Чёрт возьми, Президент я или не Президент! Могу я в этой
стране нормально пожрать?» И велел готовить машину. Некоторое время он
колесил по Буэнос-Айресу и пригородам, а затем, согласно генератору
случайных чисел, выбирал заведение общественного питания, стараясь в
своём выборе не повторяться. Где он сегодня появится, чтобы поужинать,
не знал никто до последнего момента. Для ресторана, кафе или простой
забегаловки появление президента страны всегда было неожиданностью.

Несколько раз генерал Перон таки отравился. Но не вследствие покушений,
а из-за дурного качества продуктов и неумелости поваров. Если еда или
обслуживание оказывались некачественными, весь персонал заведения ждали
неприятности; Перона кое-кто именовал "кровавым диктатором", и к этому,
возможно, имелись основания... Подробностей репрессий против работников
общепита история не сохранила, но в годы правления генерала качество
блюд в Буэнос-Айресе и окрестностях поднялось на высочайшую вершину.
Потому что ни одно заведение, даже самое мелкое не было застраховано от
внезапного визита Самого – голодного, строгого и справедливого. Не знаю,
как насчёт политических свершений, но за кулинарные все жители были ему
признательны.

- Холодно так! Я бы щас дома забралась под плед, в шерстяных носочках,
на кресло с горячим кофе.
- Спаришься...
- Ага, и спарилась бы с кем-нибудь...

В Москве, в дружеской беседе с молодыми беллетристами, граф Лев
Николаевич начал как-то упрекать их в нежелании работать…
– Ничего вы не делаете, ничего не пишете, нигде не видно ваших работ…
Изленились совсем, – говорил он.
Беллетристы сначала отмалчивались, а затем один из них прямо заявил:
– И пишем, Лев Николаевич, и работаем, да нас нигде не печатают – не
берут…
– Как, не берут? – изумился граф, – ведь вы, А., несомненно талантливый
человек, и вы, Б., и вы, В.
– Все мы талантливы по вашему мнению, Лев Николаевич, – отвечали ему, –
а нынешние редакторы изданий этого не находят.
Граф не хотел верить возможности такого грустного явления в печати, как
полное отсутствие критического анализа у редакторов, и решил проверить
его сам…

Для этой цели он написал небольшой рассказ и послал его в редакцию
какого-то журнальчика, подписавшись вымышленным псевдонимом…
Недели через две граф лично отправился узнать участь своего
произведения…

Редактор принял его довольно сухо и с первых же слов сообщил, что
рассказ напечатан не будет!
– Почему? – спросил Лев Николаевич…
– А потому, – отвечал редактор, – что все написанное вами
свидетельствует о полнейшем отсутствии у вас не только малейшего
беллетристического таланта, но даже простой грамотности… Признаюсь,
любезнейший, – добавил он фамильярно, – когда я читал присланную вами
ерунду, то был вполне уверен, что это написано еще совершенно «зеленым»
юношей, а про вас этого никаким образом сказать нельзя… Нет, уж вы лучше
бумагомарание бросьте – начинать в ваши лета поздно. Ведь вы раньше
ничего не писали?..
– Писал…
– Вот как?.. Что же вы писали – признаться, «писателя», носящего вашу
фамилию, я не слыхал…
Редактор совершенно бесцеремонно расхохотался прямо в лицо графу…
Тот отвечал ему спокойным тоном:
- Под присланным к вам рассказом я подписался псевдонимом… Вы, может
быть, слыхали мою настоящую фамилию: я Толстой… Написал несколько
вещичек, о которых прежде отзывались с некоторым одобрением, например,
«Войну и мир», «Анну Каренину»…

ДРАКА - НЕ ПОВОД ДЛЯ ССОРЫ

У сына огромный синяк под глазом. Рассказывает:

- Мама, мне сегодня Слава подножку поставил, а потом я в него ранцем
запулил, а потом мы подрались, и я ему в нос попал, а потом... - В
общем, описание подвигов заняло минут 30.

- Вы хоть помирились потом?

У ребенка от удивления округляются глаза:

- Мам, ты что, мы же не ссорились.

И про воспитательный момент: в начале 90-х своими глазами видел
любопытную картину (говорят, даже анекдот такой гулял, но - я был
свидетелм, происходило в Риге), - автозаправка, дефицит топлива, стоит
длиннющая очередь. Вдруг в объезд ее вылетает "чОрный джип широкий", с
"конкретными такими пацанами": форточка вниз, рука с перстнями наружу.
Музыка орет: ну, понятно. Я стою где-то пятым или шестым, за мной - не
менее черный (окна напрочь затонированы, пассажиров не видно) 600-ый
мерс. Скромно стоит, ползет со всеми в очереди. И тут, видя такую
картину, выезжает из нее и со всей дури бъет джип в бочину! Затем задний
ход и еще, и еще! Джип всмятку, мерс - с побитой мордой - задним ходом и
опять в очередь.

Я, как и остальные, на всякий случай вжался в кресло, предполагая
дальнейшую стрельбу из гранатометов. Ан нет: "конкретные пацаны" даже из
машины вылезать не стали (узнали владельца мерса?), тихонечко
выковыляли с заправки и укатили.

Купила мужу костюм-тройку... трусы и два носка... Люблю его, балую!..

- Люся, а с личным у тебя как? Не появился кто-то постоянный?
- Из постоянного у меня только работа: она меня кормит, она же и
трахает.

Иван Охлобыстин - Михаилу Прохорову:
- Когда вы сделали свой первый шаг к будущим миллиардам?
- Когда родился в семье начальника Управления международных связей
Госкомспорта СССР Дмитрия Прохорова.
- Вот оно, чутьё!

- Я тебя люблю!
- Молодец.
- А ты?
- И я молодец.

Сегодня обнаружил в "Одноклассниках" - в "друзья" набиваются чернокожая
американка и какой-то аргентинец-трансвестит. Ну не знаю, может,
действительно в классе их не замечал, когда учился...